БРАТ

14 мая 2019 в 12:12

человек, дух, материя

ХАДЖИМУРАТ КОЖАНАЗАРОВ


Учителю Чайтанье  Чандре Чарану Прабху, всем ученикам и их наставникам посвящается

У самой вершины отвесной скалы, из последних сил держится человек. 
То ли он карабкался вверх и выбился из сил, то ли сорвался вниз и теперь беспомощно висит у самого края, застряв между жизнью и смертью... 
Как будто бы сумерки. То ли вечереет, то ли это предрассветный мрак. 
Всё вокруг покрыто серой мглой и окутано туманом. 
Впрочем, даже этого скудного освещения хватает, чтобы можно было более или менее различать предметы. 
Вокруг ни единой души. 
Никто не снуёт, не ползает, не летает и не ходит. Ни одной букашки, ни одной птицы и ни одного зверя. 
Не слышно ни единого звука живой природы. Нет ничего, что обычно улавливается ухом из окружающей среды. Не слышно ни всплеска воды, ни шелеста листьев, ни шороха трав, ни треска сучьев, ни  скрипа деревьев, ни журчанья ручья. 
Тихо, как будто бы весь мир укутался толстенным слоем ваты. 

Куда бы не направился взгляд, везде простирается царство равнодушного, холодного и безмолвного камня. Грандиозная монументальность диких и безжизненных камней занимает всё обозримое пространство. 
Среди застывших титанов, головы которых упираются в небеса, виднеется крохотная фигурка человека, который копошится почти на макушке одного из этих исполинов…
Старательно вглядываюсь в темноту, чтобы лучше разглядеть несчастного. 
В голове, как заевшая пластинка, крутиться одна и та же мысль, что в этом обусловленном мире не бывает ничего случайного и что судьба этого «скалолаза» каким-то образом может быть связана со мной. 
Жизненный опыт подсказывает, что излишнее любопытство к чужим трудностям не приносит благо. Довольно часто такого рода интерес потом оборачивался проблемами и лишней головной болью. Поэтому где-то в глубине души зародилось и медленно разрасталось смутное предчувствие, что если немедленно не прекратить попытки выяснять дальше подробности и детали связанные с этим человеком, то всё это может каким-то образом затянуть меня в водоворот неприятных событий. 
К сожалению, легкомыслие и любопытство чаще берут верх над здравомыслием.
Неукротимая потребность в пище и зрелище, которая свойственна природе современного человека, живущего в эпоху раздоров, интриг и лицемерия, сделала его зависимым от праздности, изобилия и острых ощущений. Такого человека менее всего заботят возможные последствия. Для людей этого времени стало вполне привычной обыденностью, относиться к миру с позиции потребителя. Это очень простая и примитивная философия не требующая больших затрат душевных сил. Желание любыми доступными средствами и способами брать от жизни всё, что только можно выгрести - это стало некой своеобразной визитной карточкой людей наступившей эпохи. Для них принципиально важно наслаждаться здесь и сейчас, чтобы как можно больше насытить свои чувства, удовлетворить непомерные аппетиты и желания, и при этом не особо сильно переживать о будущем. Как говорится, после меня хоть потоп!

В моём случае,  я пока всего лишь невольный зритель, который по совершенно не зависящим от него обстоятельствам, оказался в это самое время, в этом самом месте. Но, скорее всего, зритель до поры, до времени... 
Мне, как и большинству обывателей, очень сложно бывает сказать «нет» кому-то или чему-то. Ещё тяжелее отказаться от кого-то или чего-то. Как и большинство людей, я достаточно сентиментален. Поэтому очень быстро привязываюсь ко всему, что находится в орбите моего жизненного пространства. 
Неуёмное желание обладать, разжигает в людях болезненную страсть к присваиванию и накопительству. 
Развившаяся алчность, зависть, ревность и гнев превращают жаждущих наслаждений, власти и денег людей в жалкие и невежественные создания. 
Невежество окутывая плотной пеленой сознание, делает таких людей ещё более ущербными, обрекая на духовную слепоту, забирая их способность отличать мрак от света, истину от заблуждения, иллюзию от реальности…

Итак, несмотря на зов внутреннего голоса, который тихо, но настойчиво пытался меня остановить от опрометчивости, во мне сильнее и сильнее разрасталась навязчивая мысль, во что бы то ни стало выяснить, кто этот человек вот-вот готовый сорваться в пропасть. 

Праздное лицезрение, это не проявление милосердия. Это даже не выражение сочувствия, если нет хотя бы капельки намерения бескорыстно помочь. 
Это, скорее всего проявление цинизма, показатель духовной незрелости и нравственной убогости. 
Всё в этом мире имеет свою цену. И, по всей видимости, за моё любопытство мне тоже предстоит заплатить по счетам, которые мне, в конце концов, выставит время… 

Мой взгляд всё ближе и ближе подбирается к человеку, вцепившемуся всеми конечностями в скалу.  
Весь его вид говорит как бы сам за себя, что он здесь не забавы ради, а оказался в очень непростой ситуации.   
Судя по всему, это мужчина средних лет. У него седые, длинные и спутавшиеся волосы. Даже беглого взгляда достаточно, чтобы понять, что он пребывает в растерянности, испытывает уныние и обречённость. 
Мне хочется внимательнее разглядеть его лицо. И он как будто бы прочитал мои мысли.
Его трясущаяся от напряжения голова, очень медленно поворачивается в мою сторону. Теперь, почти в упор на меня смотрят глаза, наполненные до самых краёв болью, страхом и отчаянием. Лицо искажено от невыносимых физических и душевных страданий. 
Не смотря на весь его жалкий вид и гримасу, тем не менее, он мне кого-то очень и очень напоминает. Но кого? 
Мелькнувшее было сходство тут же пытаюсь отогнать от себя, как странное наваждение, так как оно мне кажется слишком абсурдным. Но, как бы я не противился, это становится всё более и более очевидным. Последние сомнения рассеиваются. Теперь я точно знаю кто это!
От чудовищной догадки мороз пробегает по коже, и встают волосы дыбом. С ужасом для себя констатирую, что этот несчастный и бесконечно страдающий человек, обречённый на неминуемую смерть, не кто иной, как…я – собственной персоной!  

Я стою, опираясь пальцами босых ног за небольшие острые выступы, изредка торчащие из ровной и гладкой каменной стены, не известно, из какой глубины берущая своё начало. Прижимаюсь  к отвесной и холодной поверхности глыбы трясущимся от напряжения и страха телом. Руки раскинуты в стороны и буквально кончиками пальцев, скорее пытаются прилипнуть, нежели схватиться за шероховатости, трещинки и мелкие выемки на камне.
Мне, конечно же, как, и любому другому, который оказался бы в подобной ситуации, было не до открывающейся панорамы гор. Находясь в экстремальных условиях, полноценно наслаждаться величавой красотой дикой природы с высоты птичьего полёта, наблюдать за грациозно проплывающими облаками где-то далеко внизу и вдыхать полной грудью прохладу горного бриза, конечно же, совершенно не представляется возможным. Условия не те, да и настроение, мягко говоря, не то…
Вопрос жизни и смерти – это ярко выраженный минимализм и там нет места эстетическим переживаниям. 
Возникшая смертельная опасность обостряет до предела чувства. Инстинкты и рефлексы отсекают всё лишнее и бесполезное, что не пригодится для выживания. В такие моменты весь человеческий организм превращается в единую панель управления, состоящую сплошь из датчиков, приборов и индикаторов для вычислений, измерений, предупреждений. Всё направлено на то, чтобы реагировать на грозящую опасность. Всё настроено на то, чтобы подавать сигналы тревоги. Всё подчинено тому, чтобы выжить...   

Внутреннее ощущение баланса подсказывает мне, что отвесная стена горы почти перпендикулярна относительно земной поверхности, а под ногами – бездна.

Несмотря на своё довольно сложное положение, тем не менее, стараюсь дышать размеренно и спокойно, чтобы хотя бы таким образом способствовать поддержанию своего тела в относительном равновесии. 
Чтобы не сорваться, приходится всё время балансировать. Инстинктивно поддаюсь вперёд, прижимаясь к стене. При этом стараюсь создавать хотя бы небольшой отрицательный угол соприкосновения между верхней и нижней частями тела, контролируя движения так, чтобы туловище было чуток более прижатым к поверхности, чем ноги.
На большой высоте не только силы гравитации ощущаются намного сильнее, но и глубина переживаемых эмоций многократно увеличивается. От усталости, холода и страха ноги начинают мелко-мелко трястись. Ощущаю, что пальцы ног и рук постепенно немеют.
В голове пульсирует один и тот же недоуменный вопрос к самому себе: 
Каким образом я здесь оказался?   

С самого раннего детства моими кошмарами были видения, где мне снилась высота. Причём, моё положение в этих снах относительно разворачивающихся событий, всегда было одинаково нелепым и жалким. 
Например, в детстве мне часто снился один и тот же сон, который начинался с того, что я сижу на самой макушке высоченного столба. Под ногами тянутся электрические провода. Они гудят под напряжением и искрят. Ночь.  Ни души. Пронизывающий ветер. Зловещая тишина. Страх, перерастающий в ужас…  
Всегда просыпался в холодном поту. Потом несколько дней пребывал под впечатлением сна. Какое-то время избегал лазить по деревьям, заборам и другим излюбленным местам деревенской малышни, так как любая маломальская высота активировала в моей детской памяти пережитый во сне ужас.
Аккуратно, чтобы резко не запрокидывать голову вверх, стараюсь разглядеть ту часть скалы, что возвышается надо мной.
Ум всегда обеспокоен тем, чтобы заботиться о теле. И сейчас он особенно лихорадочно перебирает всевозможные варианты, как избежать катастрофы и выжить. 
Чтобы вскарабкаться наверх, достаточно сделать пару простых действий. От спасительной вершины отделяет всего ничего. Но, именно отсутствие того, на что можно было бы полноценно опереться, чтобы оттолкнуться, а затем и того за что можно было бы ухватиться, чтобы подтянуться, делало эту простую, казалось бы, затею невозможным…
Небольшие поверхности выступов позволяют всего лишь кончиками пальцев ног за них цепляться. Такая же ситуация и с руками. Из-за практически гладкого рельефа, отсутствовала возможность для применения силы предплечий и кисти, поэтому востребована в этой ситуации исключительно сила воли и цепкость пальцев. 
Таким образом, вскарабкаться наверх - нет никаких перспектив. Спуститься вниз – ещё меньше шансов. Оставалось только висеть. Но это тоже – смерть, только отложенная…

В памяти всплыли воспоминания моего раннего детства. 
Будучи ещё совсем маленьким ребенком, я отчаянно нуждался в старшем брате. А его всё не было и не было. То есть, его вообще не могло быть по определению, так как я и был старшим братом. 
Как-то повздорив с соседским мальчишкой, который был где-то моего возраста, мы с ним подрались. По всей видимости, я его поколотил, так как через какое-то время он пришёл с мальчиком постарше и угрюмо показал на меня пальцем. 
Подробности той потасовки, конечно же, давно уже стёрлись из памяти. Но то, что меня побили двое братьев, это я запомнил на всю жизнь. Как и то, что мне тогда было впервые до слёз обидно, что за меня заступиться было некому. 
Помню, как будто это было только вчера, как я, потирая ушибы и тайком вытирая слезы, пришёл домой. Как хотел незаметно прошмыгнуть мимо бабушки, чтобы в укромном месте предаться вволю своим детским горестям и печалям… 

Меня всегда удивляла потрясающая прозорливость взрослых. Они всегда знали и чуть ли не в деталях могли пересказать всё то, что мне хотелось бы сохранить от них в тайне. Взрослые мне казались всевидящими магами. Мне было скучно оставаться ребёнком. Я торопился стать взрослым, чтобы как можно скорее обрести их могущество. К тому же у меня было много детских планов на взрослую жизнь.
Это сейчас понимаешь, что только ребёнок наивно полагает, что может скрыть свои проблемы от внимания взрослых, а потом, повзрослев, продолжает надеяться, что может что-то скрыть от внимания Всевидящего. 

Бабушка меня окликнула и позвала к себе…
Я больше всех на свете любил своего деда и бабушку, поэтому ослушаться их было для меня чем-то немыслимым. Конечно, не всё и всегда с точки зрения моего детского миропонимания могло мне нравиться. Порой я мог ворчать на них и даже всплакнуть от возмущения и негодования. Но никогда не было так, чтобы я не выполнил их поручение, ослушался их наставлений или проигнорировал их просьбу. Никогда! 
Они считали меня своим младшим сыном. Я засыпал и просыпался от их благоговейных слов благодарности Небесам, за то, что им я был ниспослан. Они не уставали воздавать Богу свои молитвы, выпрашивая для меня всех земных и не неземных благ.  
Бывало так, что я свойственной ребёнку непосредственностью спрашивал у них, почему они всегда плачут, когда меня обнимают, даже когда я не болею. Мне было странно видеть их радостно сияющие глаза и одновременно струящиеся по их щекам слёзы. Всхлипывая, они ворковали надо мной, нежно обнимали, целовали в нос и лоб, вдыхали запах моих волос и не переставали благословлять меня на долгую и счастливую жизнь.
Мне очень повезло. Я купался в океане нежности, любви и обожания моих милых и бесконечно дорогих моему сердцу стариков...
     
Согласно обычаям моих предков первенца-сына отдавали на воспитание родителям по отцовской линии. 
Когда-то это было повсеместно распространённым явлением, представляющее собой особо почитаемую часть семейных ценностей былых времён.
Конечно, с позиции сегодняшнего дня это не совсем обычно.  Кем-то эта традиция может быть воспринята как некая экстравагантность или экзотика. А кому-то вообще покажется неслыханной дикостью и варварством. 
Так вот, такой ребёнок, «усыновлённый» дедом обладал особым статусом, занимал привилегированное положение в семье и в роду. На него не распространялась воля биологического отца и матери. Такому ребёнку выражали своё почтение и стар и млад, все без исключения родственники, как со стороны отца, так и со стороны матери. Его воспитывали как царя. У него были неограниченные права и возможности. 
Но, помимо привилегий на «дедова сына» возлагалась ответственность немалая, да и спросить могли строже, чем с других.  
Такого ребёнка с раннего детства учили жертвовать, чтобы воспитать в нём великодушие и благородство. Его учили заботиться о младших и немощных, чтобы выработалось и стало чертой характера милость и милосердие. Его учили проявлять почтение и уважение к старшим, чтобы привить его сознанию смирение, скромность и послушание. 
Таким образом, его учили следовать нравственным принципам и неписанным законам бытия. 
Именно из таких благочестивых и добродетельных качеств должен был состоять, тот на кого возлагаются надежды рода, семьи и родителей. 

Возможно, это дошедший до нас отголосок очень древнего ритуала жертвоприношения богам. 
Чтобы умилостивить богов, древние приносили в жертву самое дорогое, самое ценное и самое значимое. Поэтому, можно предположить, что для людей того времени рождённый сын был не только даром Небес, символом бессмертия рода и опорой семье, но и наиболее достойной кандидатурой на роль жертвенного агнца. 
Со временем нравы могли стать более гуманными, а традиции и обычаи могли стать менее суровыми. Нынешние ритуалы носят больше символический характер и становятся данью традициям, чем их строгому следованию.

Бабушка, конечно же, заметила мои всклоченные волосы, размазанные по лицу слёзы, ссадины, царапины, порванную майку и много других признаков, которые говорили сами за себя. 
Она не ругала меня и не сердилась. Она ласково и сострадательно на меня смотрела. 
И меня прорвало. 
Я плюхнулся ей на колени, скрутился калачиком и стал горько-горько плакать. Бабушка гладила мою голову, прижимала к себе содрогающееся от рыданий тельце и что-то ворковала. Рыдая, спрашивал у неё, где мой старший брат, почему у всех моих знакомых мальчишек есть даже по несколько старших братьев, а у меня даже одного нет. Бабушка пыталась мне объяснить, что Богу было угодно, чтобы именно я родился первым и стал старшим братом для всех последующих детей. Мне бабушкины доводы не приносили утешение. 
Мне не хотелось соглашаться с мыслью, что у меня нет, и никогда не будет старшего брата.   
Поэтому со временем для себя придумал и в тайне от всех хранил легенду. Моя легенда гласила, что у меня всё-таки есть старший брат, только он потерялся и все о нём забыли. Только я мог о нём помнить, потому что он больше всех был мне дорог. Потому что верил в него и не переставал его ждать. Верил и надеялся, что настанет время, и я с ним встречусь.
В моих детских фантазиях мой брат должен был быть самым справедливым, самым добрым и самым щедрым.
Я очень им гордился. Такого брата ни у кого нет, и не могло быть. Ведь в отличие от всех  он был безупречен, лишён недостатков и состоял только лишь из одних добродетельных качеств. Его образ жил в моём сердце. И я не сомневался, что он всегда со мной. Когда я оказывался в критической ситуации, то старался вести себя достойно и бесстрашно, чтобы не огорчить своего брата неподобающим поведением, чтобы не опозориться в его глазах и не заставить его испытывать из-за моих поступков чувство разочарования и стыда.
Так и повелось, что с самого детства я предпочитал общаться и водить дружбу только со старшими. В каждом из них я видел прообраз моего брата. И через выражение почтения и уважения к ним, я как бы имел возможность смиренно служить старшему брату…     

Моё тело в буквальном смысле слова цепляется за жизнь. И это не метафора. 
Каждый выступ, каждая щербинка, каждая трещинка, каждый камушек имеет колоссальное значение. И я использую самую незначительную мелочь, для того чтобы как можно сильнее вцепиться в эту каменную гладь. 
 
Сверху свисает какое-то растение ветви, стебли и листья которого, настолько тонюсенькие и хрупкие, что казались почти прозрачными. Мой ум не хочет тратить время на бесполезные вещи, которые не принесут пользы и выгоды для спасения моего многострадального тела. С этой точки зрения хлипкое деревце, с жиденькими свисающими веточками и жухлыми листочками, представляет собой совершенно никчёмный предмет.
Камень всегда кажется надёжнее растения. Хотя в моей ситуации твёрдая поверхность, отсутствие мягкости и податливости, казалось бы, наоборот максимально ограничивают мои возможности маневрировать, карабкаться и выживать. Но, тем не менее, всё равно полагаюсь на природу камня, на его твердыню и прочность… 
Странная логика человеческого ума: холодное, безжизненное и твёрдое, вызывает больше доверия, чем тёплое, живое и мягкое. Мы привыкли больше доверять мёртвому…
Вспомнилось, что когда-то один очень мудрый человек заметил, что на земле есть три драгоценности: пища, вода и добрые слова. И только очень недалёкие люди считают, что драгоценностями являются камни.
Интересно, если бы эта гора, на которой из последних сил мне приходится висеть над смертельной  бездной, была бы из чистого золота, усыпана алмазами, изумрудами и покрыта россыпями граната, то было бы моё положение на ней лучше, чем сейчас?  

Силы неумолимо капля за каплей покидают тело, и лишь воля к жизни продолжает сопротивляться, даже, несмотря на очевидную безысходность и безнадёжность. 

Сорвавшаяся с выступа рука непроизвольно схватилась за висящий стебелёк. В голове как молния пронеслась мысль, что вот оно – началось! Началось, то чего так боялся. То, что должно было неминуемо произойти. То о чём не хотелось думать. То, что всё время присутствовало в голове, как назойливая муха, которая, даже не сев на тебя, начинает раздражать своим жужжанием, вызывая беспокойство и страдания.
Рука, потерявшая опору, должна будет запустить естественную в таких ситуациях цепную реакцию катастрофы. Прожигала мозг мысль, что с этого момента включаются необратимые процессы. Всё что для меня обеспечивало относительную безопасность, теперь утратит свою значимость. Что теперь одно за другим всё начнёт заваливаться и рассыпаться по принципу домино. Что это, скорее всего – конец!
Но параллельно с рациональным, практичным и расчётливым умом, работало сердце, которое позволяло где-то в глубине души ещё надеяться и верить во что-то, что находится за пределами человеческой логики…  

Мой дедушка был религиозным человеком, мусульманином суфийского толка, мистиком и врачевателем. 
Сидя на его коленях, часто слушал звучание коранических текстов, истории и притчи из жизни пророков и святых. Моими колыбельными песнями были суфийские баджаны. 
Когда-то очень давно, когда мне было лет пять или шесть, я всегда с нетерпением ждал время вечернего намаза. Мне доставляло колоссальное удовольствие, в моменты, когда дед отбивает поклоны во время молитвы, выскакивать из укрытия и запрыгивать ему на спину. И это действо было не просто ради моего ребячьего озорства, хотя это тоже конечно присутствовало. Не чаявший во мне души дед и без этого готов был всё свое свободное время быть моим боевым слоном, крылатым конём или сказочной птицей. Но меня, по всей видимости, привлекало не только свойственное этому нежному возрасту желание пошалить,  но и сама мистика священнодействия, время молитвы, настроение умиротворённости и энергетика любви. Скорее всего, именно это настроение молящегося человека было для меня особенно привлекательным. Каждый раз, запрыгивая на спину деду, старался делать это как можно аккуратнее, чтобы не усугублять беспокойство, которое ему и так причиняю. 
Для меня это тоже было своего рода неким ритуалом, к исполнению которого я относился с определённой долей серьёзности. Это был мой своеобразный обряд участия в молитве. Я раз за разом совершал одни и те же действия.  Запрыгнув на спину деда, крепко прижимался и, замерев, слушал, как бьётся его сердце. Через спину слышал раздающийся из его утробы голос, различимый даже когда он переходил на шёпот. Улавливаемые моим детским ухом звуки обладали необычным акустическим эффектом и мне хотелось вновь и вновь с этим явлением соприкасаться. 
Образующийся звуковой резонанс, ритм и мелодия молитвы меня завораживали. И я каждый раз трепетно вслушивался в слова и пытался понять сокровенный разговор моего деда с Богом... 
Дедушка был мудрым и великодушным человеком и поэтому он никогда не ругал меня за такую детскую шалость. Наоборот, после каждой молитвы он всегда с неизменной улыбкой на лице брал меня на руки и сидел какое-то время обняв меня, слегка раскачивался из стороны в сторону и что-то тихо напевал. Это были одни из самых упоительных мгновений, когда мне было невероятно комфортно и уютно. Именно в такие моменты бесконечного доверия, умиротворённости и счастья уживались между собой наивность, беззащитность и зависимость со свободой, беспечностью и беззаботностью. 
Несмотря на всё, через что мне пришлось пройти за всю свою взрослую жизнь, мне удалось эту двойственность сохранить в своём сердце...

Хорошо это или плохо, но я не стал религиозным человеком как мой дед. Но в тоже время благодаря влиянию деда, я, тем не менее, стал человеком верующим. Ведь именно дед посеял в моей душе семена истинных знаний. Эти знания до поры до времени были сокрыты от меня и ждали своего часа, чтобы, когда наступит соответствующее время и возникнут благоприятные обстоятельства дать свои дружные всходы. 
Мой дед наставлял меня, что многое из того, что я от него слышу в силу моего возраста, получаемых светских знаний и под влиянием пропаганды, какое-то время будут казаться для меня сказкой, мифом или вымыслом. Но тем не менее, утверждал он, что всё-таки наступит то время, когда я совершенно по иному буду понимать эти вещи. Что когда-нибудь многое, во что я не верил или сомневался, станет для меня очевидным и истинным.  

Как молния промелькнувшие в памяти воспоминания детства, как будто бы трансформировали пространство и время. Внешне всё оставалось таким же, как и было, но в то же время было ощущение, что всё-таки что-то произошло. Произошло нечто, что невозможно увидеть, услышать, почуять или понять. 
И вместо падения в пустоту с пучком травы в руках, я неожиданно почувствовал, что все процессы катастрофы вдруг остановились. 
Ещё большее изумление вызывало, что в руке, которая от отчаяния схватилась за свисающие ветки, оказались не стебли и листья, а чья-то рука! 
Меня кто-то крепко держал за руку... 

Происходящие со мной события настолько невероятны, что мне приходится прилагать немалые усилия, чтобы просто собраться с мыслями и понять, где же всё-таки проходят границы между реальностью и галлюцинациями.
Сверху, откуда ещё недавно свисали ветви неказистого кустика, на меня смотрел мальчик лет десяти-двенадцати. Это его рука крепко сжимала мои ладони. 
Я испугался ещё больше. Ведь до этого момента мне приходилось переживать исключительно только за собственную жизнь. А теперь из ниоткуда взявшийся мальчик пытается мне помочь и рискует разделить мою незавидную участь. Любой взрослый мужчина, в здравом уме и доброй памяти оказавшийся в затруднительном положении на краю бездны, не будет полагаться на помощь ребёнка, равно как и для своего спасения серьёзно рассчитывать на прочность немощного карликового деревца.
Властвовавшее в моём сознании унылое ожидание смерти, сменилось отчаянным желанием не стать непроизвольной причиной смерти, непонятно откуда взявшегося мальчика. 
Сверху выглядывало лицо ребёнка, который держал меня за руку и позволял сохранять моё хрупкое равновесие между жизнью и смертью. Не смотря на критичность ситуации, его лицо источало спокойствие, а во взгляде читалась решимость. Было понятно, что этот мальчик не отступится от своего намерения помочь. 
Меня не покидало ощущение, что я его знаю, но как бы не напрягал свою память никак не мог вспомнить, кто он и откуда. Моя безмерная благодарность за его отважный и благородный поступок, и одновременно желание предостеречь об опасности и чудовищных рисках для его жизни, просто застряли комом в горле. Слёзы застилали глаза и катились по щекам. От переполнявших чувств  и физического напряжения голос пропал. Мысли путались.    
За всё время моей отчаянной борьбы за выживание, я ни разу не призывал к себе в помощники Бога. Слова обращённые к Всемогущему с просьбой не дать погибнуть невинному дитя, пришли как-то сами собой!
С каждым предпринимаемым мной усилием, удерживающая меня рука мальчика, становилась всё крепче и сильнее. Даже твердь камня мне не казалась уже настолько незыблемой и несокрушимой. Как будто бы каменная стена вдруг стала податливее.  Под моими руками и ногами она то ли плавилась, то ли продавливалась. Камень как будто бы превратился в глину, позволяя мне легко переставлять руки и ноги. И вот последние усилия и я вскарабкался на поверхность вершины…

Мальчик почти подросткового возраста отряхивал своего маленького братика лет пяти, которого он только что вытащил из пропасти. Он внимательно и заботливо осматривал его, чтобы убедиться, что нет повреждений и увечий. Младший мальчик стоял перед ним с чумазым и заплаканным лицом, взъерошенными волосами, напуганный, усталый и виноватый.    
Брат нежно обнял и ещё долго стоял, прижимая к себе плачущего младшего братика, который после всех треволнений дал волю своим эмоциям…
Ещё недавно я был взрослым мужчиной, отчаянно цепляющийся за жизнь на краю пропасти. 
Теперь я всего лишь ребёнок, который переживает разве что о царапинках на руке, потёртых коленках и порванной рубашке…

Я беззаботно семенил рядом с братом, не попадая в такт с его более широким, чем у меня шагом. Наступающий день был для меня добрым, а мир прекрасным. Что может быть дороже для маленького ребёнка чем любовь, понимание и прощение? 
Теперь я обрёл покой, был несказанно рад и очень воодушевлен, что за руки меня ведёт тот, которого так не хватало и в котором я так отчаянно нуждался. 
...Два брата шли прямо навстречу восходящему солнцу.
Ещё мгновение и бесконечные потоки света хлынут в этот мир, неотвратимо заполняя своим божественным сиянием всё обозримое пространство. Ещё мгновение и не останется ни единого тёмного пятнышка, которое напоминало бы о царстве сна, о власти тьмы, о мраке ночи.
Всё вокруг оживало постепенно наполняясь звуками природы. Ветер колыхал кроны деревьев и ласково трепал стебли трав и ветви кустарников, чтобы сдуть с них остатки сна и вернуть их к жизни после ночного забвения. Щебет птиц, стрекотание кузнечиков, шум водопада, жужжание пчёл и клёкот орла разносили миру благую весть о том, что наступило время для пробуждения...

Комментарии

Для комментирования войдите или зарегистрируйтесь

Ания

возникла идея такого откровения.

23 мая 2019 в 19:11

Ания

Спасибо очень глубокий и волнительный рассказ воспоминания эпизодов своей жизни. Наверное воспитывая сыновей Хакназар и Сулеймана

23 мая 2019 в 18:58

Людмила

Спасибо большое за такое откровение, это было чудесно, ведь каждый мечтает в душе о покровителе, каждый хотел бы чувствовать, что ты не один, и только с годами понимаешь, что это есть у каждого, это Бог,

23 мая 2019 в 16:56

Subal

Насладиться чтением. Я тоже воспитывался у деда. Похожие жизненные ситуации. У вас хорошо получается писать. Используйте свой талант обязательно.

23 мая 2019 в 13:47

Subal

Хаджимурат прабху!

23 мая 2019 в 13:45

Gulmira

Спасибо! мне очень понравилось, Очень эмоционально, с крутыми поворотами, я прям тоже карабкалась вместе с героем психологически, сильно пишите Хаджимурат:) прям душа вложена, о боге так затронуто в хорошем наличии, как бы хорошая уверенность в том что он есть и всё, как должно быть. О воспоминаниях дедушки с бабушкой просто до слез... ну а тема брата или сестры это последнее время для меня боль так как я очень скучаю по своим, а годы мчатся, но после вашего рассказа стало легче

22 мая 2019 в 20:20